Отзыв о квартирном концерте Юрия Наумова 24.10.07. Санкт-Петербург.
Это чудо произошло внезапно, оно не должно было случиться, но случилось. Квартирник Юрия Наумова – в Питере такого не бывало уже лет двадцать (Гороховскому, конечно, памятник надо ставить – на Площади Искусств, у «Бродячей собаки»). Верилось в такое счастье с трудом, ждалось с нетерпением, купленные заранее билеты жгли руки. И вот организованной толпой мы идем туда, где будет вершиться Действо.
Народу было много – очень долго рассаживались, места для всех нашлись с трудом, и даже под роялем сидела девушка. В результате всех перемещений и уплотнений я оказалась на первом ряду (на первый ряд стеснялись садиться) и с трепетом смотрела на пустой пока стул с помпезно высокой спинкой, от которого меня отделяло чуть больше метра. Маэстро занял свое место, каким-то непостижимым образом пройдя сквозь оч-чень плотные ряды своих поклонников, и первым делом объявил, что, несмотря на то, что концерт проходит не в зале, мы ничего не потеряем в отношении качества музыки. Если честно, то лично у меня никаких сомнений в этом не было с самого начала, но ТАКОГО высокого уровня я не ожидала. Отлично выстроенный звук, не слишком громкий, но абсолютно четкий и внятный, не было потеряно ни одной ноты, ни одного спецэффекта. А уж уровень исполнения – это просто отдельная история. Юрий – действительно потрясающий музыкант, и в этот раз он отыграл совершенно полноценный (более, того, превосходный!) концерт, показав не только свой уникальный талант, но максимально серьезное отношение и к тому, что делает, и к публике. Не было ощущения междусобойчика, а было удивительное сочетание концерта серьезной музыки и непосредственного, очень теплого общения.
И сам Юрий оказался совсем не таким, каким казался мне с большой сцены – отстраненной и надменной звездой. Ничего подобного! Очень открытый человек, внимательный к аудитории, море личного обаяния в плюс к обаянию артистическому, всецелая поглощенность не своей персоной, а своим искусством, которое и делает его персону столь значительной. И страстное желание поделиться своими открытиями, и благодарность за то, что мы хотим принять этот дар.
Мы встретили его появление аплодисментами, и Юрий поведал страшную историю о том, что много лет назад, когда квартирники он играл часто, он предупреждал, что хлопать не надо, он все поймет по глазам, а если будет шумно, то соседи вызовут ментов, и будет винтилово. Аудитория и впрямь притихла, все первое отделение хлопки были робкие. Юрий умилялся: «Как я вас всех застремал!»
Первым был «Рок как будто блюз», мною услышанный впервые. Блюза в нем, по-моему, все же больше, чем рока – блюза такого изящного, по-кошачьи грациозного, что перехватывало дыхание. Затем «Шкодный блюз», и впрямь очень шкодный и сыгранный очень лихо. А потом – «Та, с которой шел» - одна из самых красивых и трагических вещей у Наумова. Сногсшибательной силы песня, в которой сочетаются лаконичность формы и почти невыносимый накал страстей, бездна боли и возвышенность. Как состояние глубокого шока, которое страшнее любой истерии, за которым – настоящее безумие. И это соло, где ноты бессильно падают, как слезы. «Мне больно, и значит, ее еще можно спасти…» - потрясающе. Следом еще одна всеми любимая вещь, «Звездная ночь». Удивительно, что Юрий написал ее очень молодым и долго не воспринимал всерьез, оценив по достоинству уже позже, когда публика приняла ее на ура. Песня чудная. Ситуация, описанная в ней, болезненная по ощущениям, но абсолютно правильная. Музыка, волшебная как добрая сказка, благословляет в путь и сулит чудеса на этом пути, оттеняя грустные первые два куплета и предвкушая удивительный последний. «Звездная ночь – это мать твоих снов» - ах, как здорово это сказано! Как многозначно! Исполнение этой песни было приурочено к двадцатилетию выхода альбома «Неподдающийся проверке». Далее – целый блок мощных, жестких, ритмичных композиций: «Никак не похоже на блюз», «Пинг-понг», «Всемирный закон торможенья» (бешеная энергия, воздух трещал и искрился!), «Ночь на хайвее», вторую половину которой я тихонько мурлыкала себе под нос, и – достойный финал первого отделения – «Рожден, чтоб играть». Я очень боялась, что этим вещам в камерном пространстве квартиры будет тесно, но оказалось, что боялась зря – опять же, грамотно организованный звук – большое дело (Гороховскому – памятник, однозначно!).
Перед антрактом Юрий всех предупредил, что первые минут сорок следующего отделения потребуют максимально внимания и сосредоточения от слушателей: будет исполнен ряд сложных композиций, очень насыщенных и в музыкальном, и текстовом плане, «трохи психоделишных». «Вот тут-то и начнется самое интересное» - сказала я себе мысленно. Лихорадочный перекур на лестнице, нервное ерзанье на скамье в зале – и вот началось. Первым чудом оказался «Пьяница Радуги». Я его услышала впервые – и как он мне понравился! Опять же, удивительно, текст повествует о безмерной трагичности этого мира, о неприятии миром личности, о гибели – и при этом в ней мощнейший позитивный заряд! Эта песня немного напоминает «Печальные сказки», но она, на мой взгляд, лучше – очень цельная, очень добрая, оставляет чувство неземного счастья. Второе чудо – «Этой ночью», я узнала ее еще до того, как она была объявлена (Юрий даже объявляет ее очень красиво). Для меня лично это был просто подарок, я очень люблю эту песню. Мне кажется, что она обо мне, обо всем, что я по-настоящему люблю, и о характере этой любви. Да простят мне употребление моей профессиональной терминологии, но текст это песни – своего рода историософская концепция. Вечное чередование «лунной» и «солнечной» эпох в истории культур, и горькое разочарование «лунных» людей в новом утре, в котором не сбываются их мечты. «Не слишком ли много галлюциногенов?» - мне иногда задают подобные вопросы посторонние люди, когда узнают, чем я занимаюсь, и я чувствую себя осколком рафинированной культуры перед лицом варваров-завоевателей…
«Но завтрашней ночью кто-то останется жив, чтоб пришедшим позднее поведать о нас» - это и есть моя миссия… И Юрий выдал эту вещь во всей ее красе, с яростным перестуком по струнам и блюзовым соло, захватывающим и экстремальным, как скольжение по льду. Дальше была «Вера», снова новая для меня вещь, пафосная и драматичная, очень понравилась, но запомнилась плохо. Завершала блок «сложного и интересного» «Жизнь как единственный день», уже знакомый мне по концертам номер, тяжелый, психоделичный, насыщенный до предела яркими образами и драматизмом. Все-таки очень хочется прослушать его в записи, очень вдумчиво, несколько раз подряд, чтобы как следует разобраться… Хотя живое прослушивание ТАКОЙ музыки – просто безумная роскошь. Затем были две песни Майка – это уже традиция для концертов Наумова в Питере. «Позвони мне рано утром» и «Седьмая глава», в небанальной наумовской трактовке, очень нежные и проникновенные, действительно лишенные «питерской ироничной отстраненности», о которой Юрий говорил, и наполненные искренними человеческими чувствами. Мне кажется, что ироничность Майка определялась все же не столько спецификой холодного питерского менталитета, сколько ранимостью его самого. Тончайшей души человек, он был страшно беззащитен, и это вынуждало его прятаться за маской эдакого крутого мачо. Так или иначе, лично мне Майк очень дорог, и за Майка Юрию – отдельное спасибо. Когда он пел «Позвони мне рано утром», в немного утрированном копировании майковских гнусавых интонаций было столько любви к этому великом человеку!
«Вам спеть «Карла»»? – Юрий немного устал. Все мы, конечно, киваем, хотя я предпочла бы что-нибудь другое… «Сказка о Карле» - песня хорошая, но мне кажется, что Юрий ее перерос. Но с другой стороны, очевидно, что значительной части аудитории эта песня дорога, да и мне тоже…
Последняя песня концерта – «Сарабанда» - оказалась его кульминацией. Я «Сарабанду» знаю по старой концертной записи (где Юрий вначале спрашивает «Ну что, живые еще? Поехали дальше?»). С тех пор песня очень сильно изменилась, даже текст немного мутировал, а уж музыка… Из просто красивой пафосной композиции «Сарабанда» превратилась в настоящий звуковой лабиринт, где Наумов был и Дедалом, и Минотавром, и Тесеем, и Ариадновой нитью. Мне было весь концерт непросто сидеть рядом с Мастером, но тут уж я поплатилась за это удовольствие сполна… Я оказалась переполнена его безумной, кайфовейшей энергетикой, мне казалось, что я сейчас взорвусь, стало на самом деле страшно! И в финале этого мрачного, экстатического великолепия прозвучала неожиданная кода, кристально чистая и ясная мелодия, подействовавшая на меня как ведро ледяной воды на голову, как первый вдох после долгого погружения под воду! Древние греки называли это «катарсис», древние китайцы – «сатори». Это состояние длилось долго, и отзвук его остался до сих пор.
Потом мы долго хлопали, Юрий кланялся, прижимая гитару к сердцу – сияющие глаза, мягкая улыбка. А потом спросил у меня: «Вам понравилось?» Господи, ну как же на этот вопрос ответить?! Неужели просто «да»?! Это был невыразимый восторг! Совершенно не хотелось уходить, как и всегда после концертов Наумова, в зале была удивительно позитивная атмосфера. Часть выработанной энергии повисла в воздухе, и его теперь можно было трогать руками, резать ножом и мазать на хлеб. Было приятно просто сидеть в этой комнате и ощущать присутствие Юрия, который раздавал автографы, реплики и улыбки. Я тоже получила все это – теперь буклет, который я носила с собой два года в память о концерте во дворце Белозерских-Белосельских (это был не только первый концерт Наумова, на котором я была, но и один из самых безумных дней в моей жизни), напоминает еще и об этом концерте. А потом мы все-таки ушли, унося с собой в сердце часть чего-то большого и значительного. И когда мы вышли на улицу, нас встретила полная луна… У меня нет больше слов. Я могу только повторять за Мастером снова и снова: «Я пьяница радуги на фиолетовом срезе,
Безумью не будет конца….»
Сайт Дмитрия Гороховского: http://www.kvartirniki.spb.ru